Описание этой сцены, которая лучше всего известна неевреям, принадлежит перу Сэмюэла Пеписа, который после посещения сефардской синагоги в Лондоне в 1663 г. писал в своем дневнике:

«Но, Господи, какой беспорядок, смех, беготня, никакого внимания к службе, сплош-
пая путаница, они больше похожи на животных, чем на людей, познавших истинного Бога. После всего этого зарекаешься увидеть все это еще раз; и действительно, я никогда не видел, никогда не мог вообразить, что какую бы то ни было религию можно так нелепо представить».

Во время Симхат Тора бывают службы, когда разгульному поведению дается слишком много воли, но описание Пеписа предполагает наличие западной, эстетической точки зрения. Мы располагаем и другим мнением, которое принадлежит Чай-му Потоку, — он выражает ее в своем романе «Вначале». Красочный отрывок свидетельствует:

«Шум, доносящийся из синагоги, разливался в ночи. Звук колыхался, нарастал и затухал, удалялся, ослабевал, снова разрастался. Радость танца с Торой, когда прижимаешь ее к себе, Божьи слова Моисею на горе Синай. Хотел бы я знать, танцуют ли иноверцы со своей Библией?»

Симхат Тора — это послеталмудический праздник. Он основан на рассказе о царе Соломоне, который устроил праздник, когда закончил читать Тору. Поэтому читается последняя часть Торы, Второзаконие, 33:1—34:12, а для того чтобы цикл не прерывался, за ней следует первая часть Торы, Бытие, 1:1—2:3. Этот праздник — выражение не логики, но ликования по поводу того, что Бог явил еврейскому народу Тору, по которой этот народ будет жить. Насколько уместны празднования, зависит, как сказал один раввин в своей проповеди во время Симхат Тора, не от того, «радуемся ли мы с Торой», но от того, «ведем ли мы себя так, что Тора радуется с нами».

* В пределах Иерусалима это был «Силоамский источник», воду из которого приносили в Храм.