СИОНИЗМ И РЕЛИГИОЗНАЯ РЕАКЦИЯ

Термин «Эрец-Исраэль» («Земля Израиля») как таковой, берет свое начало в религии. Как имя, данное патриарху Иакову, «Израиль» выражает веру в обещание Бога Аврааму дать землю его народу. Идея о том, что это материальное место действия было призвано облегчить народу Завета жить по Божьим заповедям, отражена в термине «Эрец-га-Кедоша» («Святая земля»). Иерусалим, после того как царь Давид сделал его своей столицей, стал играть особую роль в конечном итоге, как место сосредоточения всех жертвоприношений. Одним из холмов, на котором построен город, была гора Сион, и в дальнейшем это название стало означать сам город и всю страну. Когда многие были изгнаны в Вавилон, город и страна стали сосредоточением боли и тоски (Псалтирь, 137:1). Возвращение назад всех плененных и возрождение земли были постоянно выражаемыми надеждами (как в книге Исайи, 51:3; 52:1—2; 57:7—10, где слово «Сион» употребляется везде). Термин "сионизм" мог бы, таким образом, употребляться для выражения этих верований и надежд. Он стал означать, однако, нечто более политическое, отождествление государства с землей, сионизма с иудаизмом, источник постоянных конфликтов и неразберихи. Вся тяжесть библейского обещания, вместе со всеобщей надеждой на то, что когда-нибудь весь народ соберется вместе, стоит за соединением евреев с землей Израиля. «Святая земля» — это место, куда совершается «алия» («восхождение»), термин, который в настоящее время обычно используется для обозначения «иммиграции» в Израиль. Однако его родство с тем, что теперь понимается как сионизм в смысле Израиль-государство, не является прямым.

Корни сионизма — в эмансипации, предоставленной евреям в период нового времени. На этот «дар» евреи могли отреагировать поразному. Они могли отвергнуть новые свободы и продолжать жить отчетливо религиозной жизнью, полностью отделившись от нееврейского общества. Они могли сделать прямо противоположное: полностью ассимилироваться, оставив не только еврейскую практику, но и иудейскую веру. Этот всецело мирской подход означает следующее: поскольку Мессия не приходит, мы больше не верим, что он придет (как поется в песне: «Мессия даже не звонит»). Реакцией большинства, однако, оказалось принятие эмансипации и сохранение религии. Потребовалась некоторая адаптация, и это произошло, как мы выяснили, через появление теперешних ортодоксии, реформизма и консерватизма. Однако иудаизм остался религией, как Неснер назвал это недавно, «протестантского образца». Под этим он подразумевает, что религия — сугубо частное дело: она влияет на жизнь индивидуума и его семьи. Но в общественной сфере не остается никаких разграничений. Верующий может изменять самого себя «личными идеями», но не превращать эти идеи в какую-то особую политическую роль. Не каждый, разумеется, согласится с трактовкой Неснера как иудаизма, так и протестантизма в Северной Америке. В Великобритании, конечно, есть иудеи и протестанты, которые скажут, что они уделяют много времени и энергии переложению своих убеждений в политические акции. Но истина, будь она крупинкой или горой, в описании Неснера проявляется, когда мы подходим к рассмотрению четвертого типа реакции, которую проявили по отношению к эмансипации некоторые евреи. Это были те, кто столкнулся  с   антисемитизмом,   сохранившимся   в их так называемых современных эмансипированных землях, те, кто перестали быть явными иудеями, но были тем не менее отвергнуты на единственном основании их национальной принадлежности. Для тех, кто приобрел такой опыт, логичным было стать в основе своей не англичанами или французами «моисеевой национальности», но националистически настроенными евреями, которые стремились создать государство, в котором можно было бы говорить на еврейском языке и жить в соответствии с еврейской культурой. Таким образом, первопричины современного сионизма были политическими, светскими и националистическими. Если нация имеет право стать государством, значит (так утверждали создатели сионизма), еврейский народ должен иметь государство — такое, которое было бы основано не на приходе Мессии, а на современном национализме.