РЕФОРМИСТСКИЙ ИУДАИЗМ И ЕГО ОТПРАВНЫЕ ПУНКТЫ
Не всегда разумно давать определение чему-либо, будь то слово, фраза, точка зрения или движение, с помощью того, чем это «что-либо» не является. Реформистский иудаизм, однако, лучше всего определять именно таким способом, по крайней мере первоначально. Книга рабби Джонатана Ромейна, носящая подзаголовок «Путеводитель по реформистскому иудаизму сегодня», начинается словами:
«Определяющей характеристикой реформистского иудаизма является его отношение к Откровению на горе Синай. Произошло что-то очень особенное, не только для Моисея, но и для всей израильской общины» («Вера и практика», RSGB, 1991).
После того как он сделал акцент на значимости договора, который возник между Богом и людьми, Ромейн продолжает:
«Книга, описывающая это событие, считается у ортодоксов продиктованной Богом и
содержит точные и неизменные слова о Боге. Ее законы считаются непреложными, и все решения, которые имеют отношение к новым событиям в любые времена в будущем, должны ей соответствовать».
Как мы увидели из предыдущей главы, именно другие стремятся использовать слово «продиктована», когда речь идет о вере ортодоксальных иудеев. Сами же они заботятся не о методе получения, а об убеждении, что Тора, будучи дана Моисею, была явлена ему свыше, недоступным для человеческого понимания Божественным способом. Все последующие решения должны, таким образом, выноситься по сопоставлению их с первыми принципами, которые там содержатся.
Реформистская позиция, в том виде, в каком она выражена Ромейном, заключается в том, что Тора «была ниспослана Богом, но записана .людьми в соответствии с их пониманием воли Божьей. Это свидетельство развивающегося опыта... Книга — вечно обновляющийся источник, полный вдохновенных мест и практических указаний... И все-таки это человеческая книга... открытая бросаемым вызовам и пересмотру, книга, которая неизбежно частями устаревает».
По мере того как Ромейн стремится разграничить ортодоксию и реформизм, на повестке дня появляются такие вопросы, как: была ли Тора явлена Моисею на горе Синай или же в течение определенного времени большому количеству людей, а также являются ли ее законы обязательными во все времена или это указания, которые могут устаревать?
Реформистский иудаизм начал развиваться в Центральной Европе в конце XVIII — начале XIX века. Он не был задуман как новое религиозное движение, но стал таковым, по мере того как традиционные иудейские верования и обычаи столкнулись с необходимостью переоценки. Необходимость эта возникла в связи с предоставлением свободы мысли и политических свобод всем гражданам, в том числе и евреям. Как мы видели из предыдущей главы, таким освобожденным евреям надлежало выработать позицию, которая объясняла бы, что значит быть одновременно евреями и полноценными гражданами той страны, где они проживали. Им необходимо было самоопределиться как евреям на фоне других вероисповеданий и светской жизни. Ассимиляция, не будучи характерной для евреев, стала своего рода искушением, и необходимо было к этому подготовиться и предложить такую веру, которая безусловно охватывала бы все стороны жизни и приводила бы к мысли, что ряд деятелей начал реформировать иудаизм. Первым таким деятелем был Израэль Якобсон в Германии, который обновил как идеи, так и практику иудаизма. Основной идеей была та, о которой уже говорилось, что Тора — это только слово Божье, интерпретированное человеческими существами. И поскольку они могут ошибаться, то, следовательно, каждое новое поколение должно проверять понятия, высказанные Богом, в свете новых знаний и нового понимания. Чтобы поддерживать иудаизм в постоянном соответствии современности (как настаивали и продолжают настаивают реформаторы, в этом заключается цель раввинистического иудаизма), обычаи, которые не служат больше какой-либо полезной цели, могут быть отвергнуты. В соответствии с Галахой, например, мужчина из потомственной семьи священнослужителей древнего Израиля, коген («священник»), не может жениться на разведенной женщине (Левит, 21:7). Точка зрения реформизма по этому вопросу заключается в том, что в современной жизни коген не выполняет больше функций священнослужителя и поэтому он не должен быть отделен от других евреев-мужчин, когда речь идет о том, на ком ему жениться. Реформизм также ставит под сомнение, считать ли как само собой разумеющимся после многих веков, прошедших со времени падения Второго Храма в 70 г. н. э., что все ныне живущие произошли из рода священников. Далее, они считают, что напоминание о разделении израильского общества на священнослужителей, левитов и израильтян, как выражение иудаизма, неуместно в современном обществе. Они цитируют те места, которые считают неверными и нелогичными. Нельзя сказать, чтобы они не заботились о соблюдении норм Галахи, так как реформисты считают их важной отправной точкой в иудаизме, но вместе с тем они полагают, что законы одного времени могут не подходить для другого времени. То есть эти законы «устарели», и, вместо того чтобы обновлять их, лучше от них совсем отказаться. Реформизм применяет этот принцип к некоторым ритуальным законам, тем, которые связаны с соблюдением ритуальной чистоты (как в случае с когенами). Законы морали считаются ими обязательными. |
